Африканские рабы ..

Distribuiți acest articol!

Африканские рабы ..

Думаю купить еще двадцать человек и покинуть побережье. Схожу к Шаме, заправлю судно пресной водой и отправлюсь в море с тем, что купил. Каждый раб, которого мы обмениваем здесь за товары, имеет начальную цену 12 фунтов стерлингов. Наши рабы большей частью крупной комплекции – 60 мужчин и юношей, 20 женщин, остальные подростки и проституция девочки, но трое из них четыре фута роста». После встречи с вождем мы последовали за величественной процессией во дворец. До того как мы его достигли, начались стрельба из мушкетов, битье в большой барабан и ажиотаж среди черных.

Людей, доставляемых на борт корабля, немедленно связывают попарно наручниками и ножными кандалами. Затем их отправляют в межпалубное помещение и располагают в отгороженные для этой цели секции. Соседнее пространство на той же палубе приспособлено для детей. На Подветренном Берегу практикуется иной способ доставки рабов, который называется хождением на шлюпках и является весьма пагубным для экипажей кораблей.

Тому же польскому путешественнику рассказывали, что с рабами в пути обращались жестоко и даже могли безнаказанно убить. У Кано, безусловно, была долгая история, и его территориальная экспансия восходит еще к XI в. Произошел решающий скачок в развитии Кано, вызванный деятельностью энергичного «галадимы» (визиря, или дворцового правителя). Хроника рассказывает о том, как он в течение семи лет подряд опустошал лежавшие к югу от города области, населенные анимистами. Приобретя таким образом значительное число рабов, он расселил их в тридцати одной деревне по тысяче человек в каждой и в строго равном соотношении мужчин и женщин (пятьсот и пятьсот) для обеспечения высокой рождаемости.

Когда виновника происшествия подвели к испанцу, он приказал туземцам-крумен привязать негра к рым-болтам на палубе, после чего он не мог сдвинуться с места. По наущению капитана туземцы-крумен били его хлыстами, вкладывая в удары всю свою силу. Наказание продолжалось так долго, что я подумал, негр не выдержит и умрет. Но он обладал поразительной выносливостью и издал только несколько стонов. Когда избиение наконец закончилось, испанец нагнулся над негром, извлек из своего кармана бритву, раскрыл ее и сделал длинные прямые порезы на теле жертвы. Потом он взял отрезок дерева, напоминавший линейку, и слегка побил им вдоль ран, что заставило их кровоточить.

Бунт становился серьезным, и капитан приказал стрелять в мятежников сквозь решетчатую крышку люка. Другие матросы, вооруженные мушкетами и мушкетонами, сели в лодку и открыли стрельбу сквозь иллюминаторы в носовой части брига. Так продолжалось некоторое время, пока рабы не отступили и установилось спокойствие. Когда они покинули корабль, то решили идти на лодке к Старому Калабару, готовые умереть, но не возвращаться на судно. Вся их провизия уместилась в мешке, содержавшем около полуцентнера хлеба, полголовки сыра, бочонок воды (около тридцати восьми галлонов).

Она сказала, что супруга кучера по беспечности порвала дорогой кружевной воротник и поэтому была наказана и заключена в чулане, но этим вечером будет отпущена и вернется к мужу. Я закурил сигару и забыл об этом происшествии, пока через три дня мой кучер не бросился передо мной на колени и сказал, что его супруга мертва или умирает. Он повел меня в дворовую постройку, где я открыл запертый замок и обнаружил негритянку, лежащую абсолютно голой. У нее была содрана кожа на спине, а рана покрыта мухами. Цепь впилась в плоть женщины, ее бедра и живот покрылись язвами. Ее невозможно было спасти, и она умерла тем же вечером.

За них расплачивались тканями, посудой, металлическими изделиями. Так начинали вырисовываться контуры той торговли невольниками, которая впоследствии получит огромный размах. В данной книге, однако, мы рассматриваем не само рабство, именуемое в одних странах «домашним», в других — «домовым», а его источник — работорговлю. Порабощенное население могло возникать и в районах его постоянного проживания, при превращении части жителей в рабов различными методами, но чаще всего рабы поступали извне как военнопленные или в результате работорговли. Поскольку нередко простого воспроизводства рабов не хватало для удовлетворения все новых потребностей в них, то работорговля продолжалась непрерывно, следуя закону спроса и предложения. В конечном итоге в деле преподавания истории идеологическая позиция крайне правых и крайне левых сводится к схожему антидемократическому импульсу.

В штабе тюрьмы два лейтенанта — сменяющийся, с квадратными усиками, и новозаступающий лейтенант Жвакун, вскрыли пакет и знакомились с оставленным им приказом майора Мышина. Лейтенант Жвакун — грубый широмордый непроницаемый парень, во время войны в старшинском звании служил палачом дивизии (называлось «исполнитель при военном трибунале») и оттуда выслужился. Он очень дорожил своим местом в Спецтюрьме №1 и, не блеща грамотностью, дважды перечёл распоряжение Мышина, чтобы ничего не спутать. Значит, не мог его срок течь и дальше так, как он тёк. Наташа не могла выдержать трёх последних лет — и что-то надо было предпринимать.

Более того, испанские власти направили в Вест-Индию приказ, запрещавший всякую будущую торговлю с британскими судами. Летом 1562 года он вернулся в Лондон после своей последней поездки на Канары и сразу изложил свой проект тестю Бенджамину Гонсону, казначею адмиралтейства. Эти люди были предпринимателями в прямом смысле этого слова, ибо ни одно английское судно еще не совершало коммерческих рейсов в Новый Свет, где царила Испания.

И, если честно, написанное выше видится мне чем-то вроде параллельной реальности. Сплошь упадок, матерящиеся маргиналы, единственная тема для разговора – Украина и иже с ней. Складывается впечатление, что автор ехал на родину с заранее заготовленным шаблоном в сознании, а значит, и увидел здесь лишь то, что этому шаблону соответствует. Потому как благодаря таким вот однобоким отзывам, мерзким картинкам в соц. Сетях, призывам Шендеровича “не цитировать протоплазму” сеются семена ненависти, происходит расчеловечивание оппонента, а там и до взаимного физического истребления рукой подать. Даже здесь, в отзывах, уже несколько раз всех жителей моей страны скопом обозвали “животными”, “зомби”, еще как-то.

Мулатка обезумела от горя и пережила свою «заколдованную» дочь лишь на несколько недель. Дядя выразил изумление и явное огорчение, а донна Амелия не жалела слов сочувствия тому, что называла моей тяжелой утратой. После похорон Марины донна настояла, чтобы я жил в долине пальм.

Жизнь стоила дешево в перенаселенной Африке, где процесс воспроизводства людей отличался быстротой и непрерывностью. Природа осуществляла свое «право сильного» без помех. Неизменный закон «ешь или съедят тебя» действовал там повсюду. Нет свидетельств тому, что пираты и разбойники когда-либо считались достойными людьми.

Многие из них не желали ехать и, казалось, были удручены перспективой покинуть дом. Вскоре прибыли несколько уполномоченных с женами, которые знали негров, и через некоторое время им удалось немного приободрить иммигрантов. Невольничий Берег тянулся на три тысячи миль, и в игре в кошки-мышки счет всегда был в пользу работорговца, поскольку ему было достаточно поднять испанский или португальский флаг, чтобы обезопасить себя от нападения или ущерба. Более того, согласно приказам военно-морского министерства, могли быть захвачены только корабли с рабами на борту.

Вскоре мы бросили шхуну и продолжили свой путь со ста девяноста больными рабами в трюме, а на следующий день попали в шторм, который чуть не опрокинул бриг и привел негров в неистовство. Руис, как обычно, был наполовину пьян и, подозревая мятеж, приказал матросам стрелять из мушкетов сквозь решетки, пока негры не утихомирятся. В результате этого нелепого приказа убили и ранили сорок туземцев, которых следовало выбросить за борт. Мы шли в Аккоа и сделали остановку в Папо, поселении дагомейского вождя, где обнаружили шестьсот черных, ожидавших испанского невольничьего корабля. Четыреста из них были куплены за золотой песок, отобранный у покойного португальского пассажира.

Я был совершенно голым, так как мою одежду во время перехода утащили болтливые женщины. Вождь ущипнул меня, погладил мою кожу своей черной рукой и что-то пробормотал на своем языке. Затем женщина поднесла мне молоко в бутыли из тыквы и увела. Я видел, как гонят наших коров, а за ними – около пятидесяти воинов Мале и их оруженосцев, связанных попарно. Среди ужасных дикарей, которые за ними следовали, было некоторое число воинов-женщин с луками и перекинутыми поперек их обнаженных грудей колчанами со стрелами.

Помощник начал подозревать неладное и доложил об этом капитану. В ответ было сказано, чтобы он занимался своим делом и продолжал отмерять соль. Двум торговцам с рабами позволили подняться на корабль и отправиться в каюту капитана.

Среди импортируемых вин преобладали французские; их вывозили в Гвинею через Англию и Голландию. Однако в Африку везли также вина из Греции, Испании и Португалии, мозельские и рейнские вина. Так складывались связи, которыми работорговля охватила Европу, весь мир Атлантики, а в какой-то степени и всю планету. Наибольшая часть расходов по невольничьим экспедициям (до 60–70 %) шла на продовольствие и разные товары. Характер требовавшихся для работорговли товаров существенно отличался от обычной структуры производства и потребления товаров в странах Европы и соответствовал практически не менявшемуся спросу в Африке.

Отсутствуют река или протока, по которым корабельная шлюпка поднялась бы от моря на более чем десяти миль. Очень мало проток, куда сможет войти лодка, а на Золотом Берегу их вообще нет, кроме тех, что у Чамы и Минеса. Доступ к побережью затруднен почти по всей береговой линии из-за мощного прибоя, обрушивающегося на пляж. Высадиться на берег можно только в легком каноэ, но даже это бывает невозможно несколько дней, а то и недель подряд, во многих местах не хватает глубины, яростно бьются волны и слишком широкая полоса бурунов.

Вождь сильно встревожился и назначил совещание с колдунами, а фетишу сообщили об опасном посетителе. В результате решили принести Квобаха в жертву немедленно. В связи с этим пленника-ашанти вывели на площадь, где собрались туземцы, чтобы наблюдать казнь.

Увидев это, капитан уложил мясника на палубу гандшпугом. Во-первых, очевидно, что множество людей, захваченных в плен во время войны, могли быть бесчеловечно уничтожены, если бы им не представилась возможность попасть в распоряжение европейцев. Таким образом, многие жизни весьма полезных людей, по крайней мере, были спасены.

— Тяжелей всего, — завершил дядя с нагоревшим, накалённым чувством, — вывешивать флаг по праздникам. — (Дальше всё будет открыто или всё закрыто!) — Принудительная верность правительству, которое ты, может быть… не уважаешь. Иннокентий полюбил идею ООН — не устав, а какой она могла бы быть при всеобщем компромиссе и доброжелательной критике. Его и туда толкали с тайным заданием, задней мыслью, второй памятью, ядовитой внутренней инструкцией. Но не было, не было вокруг Иннокентия, кому он мог бы всё издуманное рассказать, ни даже жене.

Не найдя другого места — всё сплошь было занято зелёными кителями и кое-где женские платья пестрели меж них — он прошёл в первый ряд и сел у левого края, коленями почти касаясь стола президиума. Затем Степанов сходил за Яконовым — хотя тот и не был членом партии, но на столь ответственной лекции ему надлежало, да и интересно было присутствовать. Яконов протрусил у стены, как-то согбенно неся своё слишком дородное тело мимо людей, которые в этот миг не являлись его подчинёнными, а — партийно-комсомольским коллективом. Не найдя свободного места позади, Яконов прошёл в первый ряд и сел там с правого края, как бы и тут против Ройтмана. Собственно, Ройтман считал, что достигнутого — уже много. Рубин с утра был ещё в тягостной власти вчерашнего спора.

Зажигать свет в каюте запретили, а нактоуз закрыли сверху брезентом. Оставили лишь маленькую дырочку, сквозь которую рулевой мог видеть компас. Примерно в это время неграм впервые предоставили возможность выкупаться.